To get more information, to send a request to buy by auction please call  (812) 331-03-16 or write: art1@auction-house.ru

11 Mar

Анатолий Зверев. Портретист поколения

Издревле на Руси в каждой деревне были свои архетипы жителей. Был в ней свой лихач, свой первый парень, свой пьяница, свой дурачок и так далее. И через сто лет в любом мегаполисе по прежнему есть свои «люди-крайности». 3 Ноября 2011 года художнику Анатолию Звереву исполнилось бы 80 лет. Этот гениальный клошар своим творчеством и жизнью на грани фола раздвинул границы души целого поколения шестидесятых.

«Все твои несчастья, старик, — от общества. Это общество на тебя давит. А общество это как стена. Вот видишь, стена у тебя напротив, а ты картинками ее завесь. И она будет от тебя отдаляться».
Анатолий Зверев

В честь юбилея первого русского экспрессиониста в галерее «Сезоны» широкой публике был представлен проект «По прозвищу «Зверь». В основу выставки легла частная коллекция работ Анатолия Зверева, полностью сформированная в 1987 году. В ретроспективе представлены все техники, свойственные Анатолию Звереву на разных этапах творческого пути: гуашь, акварель, тушь, уголь, карандаш, масло и смешанная техника.

На первый взгляд, для искусствоведа работа с собранием художника такого уровня это огромное удовольствие и удача. Но это и своего рода вызов. Ведь так много уже сказано о нем. У профессионала, работающего над продвижением талантливого, но пока неизвестного художника, есть огромное преимущество – быть первым. Он сам создает образ нового имени. Совсем иначе складывается процесс работы с наследием признанного гения. Его творчеству уже многократно отдали должное в своих проектах выдающиеся галеристы и кураторы. Приняв приглашение работать с этой коллекцией, мне предстояло найти новый «язык» рассказа о НЕМ.
Положив перед собой фотографии каждой работы, а их более 400 единиц, я часами смотрела на них. То вглядываясь в детали, то пытаясь объединить их каким-то единым «высказыванием». Высказыванием... Но чьим? Собственным? Интерпретация видения художника своими словами – занятие неблагодарное и рискованное. Когда мы смотрим на картины художников «передвижников» у нас не возникает сомнений в том, что мы видим. Это объективная и точная фиксация действительности. Любое отклонение от традиций реализма оставляет нас в замешательстве по поводу того, что именно хотел сказать художник тем или иным образом. Язык творчества Анатолия Зверева не нуждается в «переводе» для профессионалов и знатоков. Но как быть тем, кто интуитивно принял его эстетику, но так и не понял для себя ее автора? Зверев художник не элитарный. Его творчество в прямом смысле принадлежит народу. Его рисунки сегодня есть во многих семьях. И на вопрос об их происхождении ответ почти всегда один: подарок автора. Он дарил свои работы тем, кто не мог за них заплатить или просто из личной симпатии.

«Богатыми покупателями могут быть только спекулянты и иностранцы – они любят русских художников. Но если ты русский – так отдай свое произведение, как я отдавал»

В процессе подготовки проекта я общалась со многими, лично знавшими Зверева. Даже если не сами, то члены семьи или их друзья привечали неприкаянного гения в тот или иной период его жизни. Сколько контрастных воспоминаний! Откровенное идолопоклонство и теплота эмоций сменялись то брезгливым сожалением, то обидой. В памяти каждого моего собеседника всплывали те или иные фразы Зверева. Я была потрясена глубиной личности этого человека. Именно тогда в моей голове родилась концепция выставки.

Философ и художник Максим Кантор сказал: «Полноценная жизнь выражает себя прежде всего в самостоятельном, независящем от мнения чужих авторитетов языке. Это должна быть прямая речь. Фраза без кавычек.»

В день открытия посетители увидели нечто совершенно неожиданное, прежде всего для профессионалов. Место традиционных табличек с указанием года создания и техники работы заняли высказывания самого художника о жизни и советской власти, о Боге и любви, о друзьях и погоде... Все то, что волновало Зверева, побуждая его творить. Как для куратора такое новаторство в подходе было рискованно. Но оно себя оправдало! Впервые в истории выставок этого художника его прямая речь позволила почувствовать его творчество как РЕАЛЬНОСТЬ. Зритель вдруг не только увидел, но и услышал Зверева. Каким откровением стала актуальность его мыслей! Этот художник никогда не уйдет в забвение. Он всегда «актуальное искусство». На мой взгляд, любое искусство по своей сути актуально пока есть зритель, которого оно волнует. Актуальность искусства – понятие исключительно субъективное.

«Мне кажется, что мудрых людей в СССР нет, потому что у нас равенство. То есть мудрость распределена всем поровну и распространена по всему Советскому Союзу настолько, что куда бы ты ни плыл, куда бы ты ни ехал, ты все равно получишь мудрость, то есть по башке!»

Картина по сути своей – свернутая информация. Послание художника, который пишет, когда пространство просто трещит по швам. Если то, что волновало его, волнует и нас – его творчество будет жить вечно! Мысль и страсть художника, растворенная в масле или акварели, нанесенная на холст или бумагу, оказывает мощное энергетическое воздействие на окружающих. Это и есть аура картины.
Вы замечали, что после посещения одних выставок – мы как будто сделали глубокий вдох. А другие оставляют нас практически без сил. Это аура картин. Картины Зверева лишены надрывного драматизма. Они наполнены искренней детскостью или выстраданной иронией.

«Советская власть – мистификационное понятие. Чтобы в нем разобраться, надо побывать в вытрезвителе: там обворовывают … и больно избивают. А занимаются этим такие женщины, здоровые как лошади.»

Экспрессия художника выплескивалась на бумагу или холст всеми возможными способами. Он писал пальцами, окурками, сигаретным пеплом, веником… На выставке представлена картина «Дон Кихот», где на картоне поверх красочного слоя мы отчетливо видим скорлупу грецкого ореха, миндаль, сигаретный окурок и россыпь табака, немного пронзительно бордовых мазков вареньем и овсяные хлопья довершают все это «великолепие». В наши дни такой жанр возможно обрел бы название «Гастрономической живописи». Это был настоящий перформанс, завораживающий и страстный.

Из воспоминаний Георгия Костаки: «Скорость мазков кисти перемежалась и напоминала палочки в руках барабанщика; капли гуаши разлетались вокруг, забрызгивая обои. Пришлось поставить фанерные перегородки с трех сторон стола. Когда высыхала гуашь, и в портрете угадывался образ модели, трудно было представить, что портрет был создан подобным образом. Белый лист или полотно не пугали Зверева. Он рассматривал их подобно тому, как музыкант рассматривает свой инструмент – например, виолончель. Смычком Звереву служила большая кисть, с которой он никогда не расставался. Работая с маслом или гуашью, он казалось, играл – без малейшего напряжения, ничего никогда не исправляя. Зверев очень и очень много рисовал, там, где только мог. В метро, в поезде, в трамвае. Даже в кинотеатр он брал с собой блокнот и делал наброски до начала фильма. Его широко известные походы в зоопарк с многочисленными блокнотами, в которых он рисовал зверей и птиц, были, по всей вероятности, вершиной его творчества.»

Из гостевой книги проекта « По прозвищу «Зверь»:
«Мне понравилась картина, в которой есть орехи и табак. И этот человек очень душевный и творческий. Он самый смешной писатель и поэт. Он большой шутник! Пусть даже его преследовала милиция, но он все равно великий. И даже если над ним смеялась вся страна. Он великий художник!!! И он умел писать вареньем.»
Кирилл Т. 10 лет.

Свои знаменитые портреты Зверев писал так «сильно» и яростно, что оставлял свою модель, по окончании сеанса, совершенно без сил. Он как будто вытаскивал душу, чтобы хорошенько разглядеть ее очертания и перенести их на бумагу. А когда заканчивал портрет, неизменно просил модель улыбнуться. Получив эту последнюю «каплю крови» в виде измученной, но счастливой улыбки, он ставил подпись.

«На меня абсолютно никто не влиял. Рисование – это мой порок. Я, по совести, поэт, а не художник… Художничество пришло ко мне из-за материальных условий, к несчастью… Но рисовать я действительно научился лучше всех, потому что я старался.»

Как вспоминают современники, Зверев всегда хотел, чтобы его работы висели в красивых домах. Это было ему приятно. Мечта его не раз осуществилась при жизни. Его работы уже в те годы занимали достойное место в домах состоятельных иностранцев как в Союзе, так и за рубежом.
И в этот раз «домом» для этого проекта стала частная галерея «Сезоны». Хозяйка, Людмила Лисина, любезно открыла двери в свое очень деликатно красивое пространство, которое создала вместе с директором галереи Еленой Левашовой. Изящные линии модерна, прекрасный мягкий свет и общая атмосфера тепла и уюта стали идеальным фоном для представления наиболее ценных работ из этого собрания.

В основу коллекции легла живопись и графика 50-60-х годов из личного собрания знаменитого дирижера Игоря Маркевича. Он организовал первую выставку Зверева в Париже в 1965 году, тем самым открыв его талант для Европы. «Маховик» славы и популярности на рынке стал быстро набирать обороты. Сегодня многие считают, что именно тогда необузданный и дикий талант Зверева «заземлился». Однако это очень субъективное мнение. Для того, чтобы вынести свое суждение нужно внимательно посмотреть работы последних лет жизни художника. С моей точки зрения, суждение о том, что Зверев «закончился» после 1965 года несправедливо. Он, очевидно, стал более коньюнктурен, но в качестве живописи и в самой технике есть даже определенная эволюция. Но больше нет наивной детскости и искренности.

Те же, кто видел рисунки Зверева, сделанные в 14 лет, в один голос говорят: «они совершенны». Это был дар от Бога, позволивший ему обрести мировую известность даже без специального художественного образования. Анатомическая точность образа всего в нескольких штрихах принесла Звереву славу «первого русского экспрессиониста».

Когда мы говорим о ценности его ранних работ периода 1950–1965 годов, мы прежде всего подразумеваем их необычайную редкость и труднодоступность на рынке. Это был период, когда природная мощь таланта еще не задохнулась под тяжестью сверхэкспрессии психического расстройства. В хаосе красок проступает внутренняя гармония лиц и пейзажей. Можно только догадываться о том, насколько феноменальна была эта живопись для той эпохи. Множество выдающихся работ того времени погибло в огне пожара на даче Георгия Костаки в Баковке в 1976 году, а с ними и эталонные образцы творчества Зверева. Сегодня эти работы очень высоко ценятся среди коллекционеров и экспертов.

В наши дни наиболее полными собраниями редчайших ранних работ Зверева обладают семьи Костаки и Апазидис. Георгий Костаки и Дмитрий Апазидис – греки, друзья, большую часть жизни прожившие в России, немало сделали для сохранения наследия художников, неугодных советской власти. Благодаря этим людям с огромным успехом прошли выставки в музеях Европы и Америки. И ни одна выставка Третьяковской галереи, посвященная творчеству нонконформистов, не обходится без привлечения работ из собрания Георгия Костаки.

Из воспоминаний выдающегося реставратора, историка искусств Савелия Ямщикова (1938–2009):
«Дмитрий Апазидис гордится тем, что его вдохновителем и учителем в деле собирания произведений русского искусства был Георгий Дионисиевич Костаки. Основная страсть Дмитрия Николаевича – русская икона, которую он любит и знает досконально. В его коллекции хранятся первоклассные образцы иконописи ХV–XIX веков. Все они отреставрированы лучшими нашими мастерами и могут оказать честь самому хорошему музею. Вторая привязанность собирателя, живущего ныне в Швеции, – творчество Анатолия Зверева. С самых первых шагов художника Апазидис и Костаки стали поклонниками и пропагандистами его творчества, сохранив любовь к Звереву на всю жизнь. Вот как признавался мне в этой любви Дмитрий Николаевич в те дни, когда мы вместе готовили стокгольмскую выставку работ А. Зверева из его собрания: "Зверева я знал с 1954 года. Считаю его одним из самых значительных мастеров нашего времени, как, впрочем, все, кто хорошо знаком с его творчеством. Заслуга мастера прежде всего в том, что он соединил почти уничтоженный русский авангард с современным искусством. Посмотрите вот на этот портрет молодой женщины – можно ли догадаться , что картину, начатую красками, уже пришлось завершать…зубным порошком? И при такой скудости средств поразительное совершенство техники. Талант у Анатолия был, как говорится от Бога. Художественной школы он не закончил – с учителями спорил, искал свое. Ранние картины Зверева позволяют, на мой взгляд, утверждать, что именно он был родоначальником ташизма – той разновидности абстрактного искусства, в которой экспрессия достигается свободными мазками и пятнами." Когда я последний раз встречался в Афинах с Георгием Дионисиевичем, он, несмотря на тяжелый физический недуг, восторженно говорил мне о творчестве Анатолия Зверева, любовно рассматривая уцелевшие при пожаре на его даче в Баковке ранние работы "русского Ван Гога", как он всегда называл его. После смерти Г. Костаки мы вместе с Д. Апазидисом и А. Костаки дали слово показать искусство Анатолия Зверева в выставочных залах разных стран, чтобы все смогли убедиться, как даровит и неповторим этот художник. Мы не включали в эту выставку и в настоящий альбом произведения позднего периода творчества А. Зверева. К сожалению, они не идут ни в какое сравнение с работами 1955–1965 годов, ибо на эти годы пришелся расцвет творчества А. Зверева.»

Благодаря Дмитрию Апазидису, предоставившему часть своего собрания, в 1994 году в Пушкинском музее прошла выставка ранних работ художника.

Знаменитый русский художник Роберт Фальк, после того, как увидел у Костаки работы Зверева, сказал: «Каждый мазок кисти – сокровище. Художники подобного масштаба рождаются раз в сто лет». Зверев – ярчайшая вспышка, ознаменовавшая конец эпохи живописи-откровения. Живописи – пронзительного крика или тихого, но внятного шепота души.

Зверев никогда не расставался с бумагой и карандашом, даже во сне. Его невероятной продуктивности мог позавидовать любой. В период расцвета его сравнивали с Матиссом или Пикассо.

«У большой кисти больше волосинок, гораздо больше, чем в нескольких кистях среднего размера. Но нужно знать как пользоваться одной кистью. Начиная с маленького уголка на кисточке, нужно при помощи нескольких волосков аккуратно обмакнуть в необходимую вам краску и затем перенести ее на те части полотна, где эта краска необходима для композиции. В процессе нанесения этой краски в различных частях холста почти вся краска сходит с кисти и она становится сухой. Затем я переворачиваю кисть и использую следующий цвет, обмакивая те волоски, которые все еще чистые и наношу этот цвет там, где необходимо. Следующий цвет может быть перенесен на холст той стороной кисти, которая была использована до того. Почти сухая кисть придаст другой оттенок чистому цвету. Затем я нахожу место на холсте, где мне нужен этот оттенок. Таким образом, моя кисть становится палитрой, где краски смешиваются спонтанно, создавая гамму мягких цветов. Очень важно соблюдать последовательность выбора красок. Вообразите себе солдата, у которого вместо пулемета несколько ружей, которые нужно постоянно перезаряжать.»

Гениальность – это прежде всего колоссальное напряжение. Постоянная нагрузка на психику. О нем говорили «не от мира сего». В реальности же он страдал определенной формой психического расстройства, граничащего с шизофренией. Однако Зверев изумлял всех своим глубоким интеллектом и природной мудростью. В разговоре с Костаки Роберт Фальк сказал: «Вы знаете, Костаки, я ценю Зверева как художника, но, поговорив с ним, я осознал, что его философский склад ума гораздо выше, чем его великий дар художника. Я был изумлен его интеллектом».

Его интеллектом были потрясены и все те, кто впервые увидел личные тетради и дневники Анатолия Зверева, представленные на выставке «По прозвищу «Зверь». Благодаря поддержке и доверию эксперта Третьяковской галереи Валерия Силаева, в моем распоряжении оказались эти бесценные рукописи со стихами и очень личными записями. Чего стоит только расчерченный в виде таблицы листок с пронумерованными именами пассий художника, их телефонами и отличительными признаками, чтобы не запутаться. Но это скорее ирония простой человеческой жизни. Стихи художника пронзительны и очень глубоки. Трудно выразить словами благодарность за предоставленный материал.

Сегодня на выставки «придворного портретиста московской интеллигенции» приходит огромное количество людей. Приходят, чтобы снова ощутить целостность и увидеть то, что не дает их поколению распасться на кусочки и растаять в небытие эпохи перемен. Я проводила 5 часовых экскурсий в день 7 дней в неделю. Вопреки опасениям, я совершенно не уставала. И каждый раз, видя новую группу этих застенчивых и немного растерянных людей в дверях роскошной галереи, я предвкушала радость общения с ними. Это те, чья молодость соткана из «тумана и запахов тайги». Они сентиментальны и романтичны. Ироничны и недоверчивы. Им посчастливилось иметь своего портретиста. Ни одно поколение, пришедшее на смену шестидесятникам, не может похвастаться этим.

Из гостевой книги проекта «По прозвищу «Зверь»:
«Спасибо! Вернулась в наивную, но счастливую молодость! Где было больше талантов и совестливых людей.»

Сегодня уже не столь важны суждения о его творчестве специалистов. Хотя подлинные ранние работы мастера очень востребованы и имеют прекрасный инвестиционный потенциал. Однако истинное мерило его творческого успеха – это толпы людей, пришедших на выставку не в 1984 году, когда все запрещено, а в 2011, когда все доступно.

Сергей Александров – инвестиционный консультант, координатор проекта «По прозвищу «Зверь»: «После кризиса 2008 года рынок расставил все на свои места. И сразу стало понятно, что лучшие работы Зверева устойчивы и интерес к ним не ослабевает. Главная беда с шестидесятниками – это наличие огромного количества подделок. Сейчас очень важно «очистить» рынок и задать некий стандарт. Эта выставка может считаться эталоном качества работ Зверева на российском рынке. Людям станет проще понять что хорошо, что плохо».

Самого Зверева никогда не волновало будущее его работ и место на художественном рынке. Он вообще был равнодушен к деньгам. Весь его образ жизни говорит о том, что он попросту не знал, что с ними делать?! Разве что купить «пивчинского и сосисок». Калибр личности художника определяется не материальным благосостоянием, а способностью оказывать влияние и впечатление. В этом Звереву было мало равных. Иметь такой успех при жизни и отречься от материальных благ?! Это ли не истинная свобода творчества?

«Хотите я вас нарисую? Портрет ваш войдет в вечность, а мне нужна конечность – наличность в виде килечки и водочки с пивцом – три рубля.»

В который раз вглядываемся мы в мир художника Анатолия Зверева. В тот мир, от которого он так яростно пытался скрыться в почти невротическом творчестве и в своих наивно трогательных радостях. Он был очень щедрым человеком. И его искусство безусловно достойно того, чтобы и после его ухода быть не только увиденным, но и услышанным теми, без кого он не мыслил себя как художник и среди кого был все же так одинок.

«Я никогда не жил, я существовал. Жил я только среди вас.»

От всего сердца благодарю за неоценимую поддержку в организации и проведении выставки:
Галерею «Сезоны»: владелицу Людмилу Лисину и арт-директора Елену Левашову
Эксперта-консультанта: Валерия Силаева (Государственная Третьяковская Галерея)
Координатора проекта: Сергея Александрова
И всех журналистов за внимание к нашему проекту 

Из гостевой книги проекта «По прозвищу «Зверь»
«Выставка сделана с любовью и пониманием человеческой души – чтобы мы лучше понимали себя и других.»

«Изумительный художник, его творчество завораживает, а цитаты заставляют погрузиться в удивительный мир. Очень сильная энергетика от каждой работы.» Петровская А.К.

«Спасибо! Открыли для себя большого художника и обаятельного человека.» г.Подольск.

«Замечательная выставка! Развеска, свет, подписи, музыкальное сопровождение! Отличный результат большого труда. АЗ заслуживает именно такого отношения и от коллекционеров, и от исследователей, и от зрителей – всех тех, кому небезразлично.» Дементьева

«Зверев – последний великий Художник в истории. После этой выставки мы узнали его еще и как замечательного человека. Это праздник, торжество духа и таланта.» Профессор, священник Георгий К.


АНАТОЛИЙ ЗВЕРЕВ:


«Да, я сумасшедший, конечно. Все художники – сумасшедшие, но не надо из этого делать культ! Больной человек – всегда сумасшедший: перебей ему кости – нормальный это будет человек?! Если ногу ему оторвать – полноценный это человек? Нет, он обязательно будет пороть всякую чушь.»

«Как бы научиться, как хамелеон, цвет менять?! Ведь мы уже не борцы, мы слабые люди, и наш бронепоезд не стоит на запасном пути – надо как-то приспосабливаться к обществу!»

«И ты уступаешь место другим не только потому, что ты слаб, но и потому, что не представляешь ясно этого места»

«Я лично себя пока не умею считать "счастливым", – в особенности, когда я наталкиваюсь на грубость своей собственной судьбы: на "невезенье" в чем-то и, в особенности, когда что-то болит в непогоду.»

Виктория Ступина,
искусствовед,
куратор, автор проекта «По прозвищу “Зверь”»

Archive of publications

  • January
  • February
  • March
  • April
  • May
  • June
  • July
  • August
  • September
  • October
  • November
  • December